В Издательстве Бюро-СВ
появилась новая услуга

На странице Юлии Снежиной появились
новые аудио- и видеоматериалы

На странице Константина Ганшина
появилась запись его сольного концерта
вернуться на страницу раздела
Наверное, самой популярной песней Андрея стала «Монолог для Ассоль», её и сейчас можно услышать на различных фестивалях авторской песни. У Андрея было немало песен от женского лица. На мой вопрос "почему" он отвечал: Я иногда так чувствую. И мне кажется, что это одни из сильнейших его произведений. Наиболее точно и глубоко их исполняет Татьяна Клестова (первый альбом с песнями Коробова Татьяна вместе с Ильёй Васиным записала в 2003), вы это услышите, если зайдёте к ней на страницу.
Андрюша пришёл в наш клуб в шестнадцать лет, после занятий провожал меня и читал, читал... Через несколько лет из гадкого утёнка он превратился в настоящего Поэта. На поминальном ужине никто ничего не говорил, каждый брал гитару и пел его песни, плакали работники кафе. Тогда его жена Лена сказала, что Андрюша всегда считал меня свои Учителем. И я с этой отвественностью сейчас и живу. Диск и книгу его стихов мы с Леной смогли издать только на десятилетие его ухода в 2013.
Очень точно об Андрее написали наш пермский друг Сергей Назаров (см. ниже) и главный культуролог нашего клуба Марина Ковтунова (по совместительству учёный секретарь института гематологии). И мне хотелось бы очень многое написать об этом Поэте, но лучше послушайте и почитайте его сами.

монолог ассоль (исп. татьяна клестова)
монолог для ассоль
лодочная станция
посмотри на этот серый небосвод
вот ты зашёл (исп. татьяна клестова)
льдинка (исп. татьяна клестова)
какая странная игра
в какую бездну окунулся я
гондольеры (исп. татьяна клестова)
скачать аудиодиск «Монолог»
скачать сборник стихов «Монолог»
посмотреть фрагмент концерта автора


Андрей Коробов ("Пух") г.Киров (Вятка). Этого парня запомнят очень разным. Его и при жизни вспоминали по-разному. Кто-то живо представят себе совершенно невменяемое чудовище, которое не в состоянии открыть глаза и самостоятельно повернуться с боку на бок, кто-то может вспомнить бодибилдера с рельефным торсом, легко поигрывающего наполненными жизнью и здоровьем бицепсами. Кто-то вспомнит здоровяка с совершенно неожиданными глазами обиженного ребенка на лице, а кто-то и не видел лица, весь растворенный в чуть сипловатом, но чрезвычайно проникновенном голосе на фоне мощного гитарного аккорда. Когда Андрей бросил пить, занялся спортом, был накачан, как Шварценеггер, и рассудителен, как игротехник. И, кроме того, он был счастлив. И потрясающе талантлив. Он запоем пел нам свои новые песни. И песни эти были одна другой лучше и совершеннее. Песни по-настоящему счастливого человека. И не хотелось думать, что русская народная болячка – Зеленый Змий когда-то снова может взять над ним верх. Не хотелось думать ни нам, ни ему самому. Андрей тратил свое сердце, не жалея. Тратил и на нас с вами, чтобы нам было радостно, тратил и на непосильную борьбу. Он, собственно, и истратил его. Истратил целиком. 8 февраля 2003 года сердце Андрея Коробова просто закончилось. Оно было большим и горячим, это сердце, но мы-то с вами знаем, что именно такие сердца заканчиваются быстрее других. Умер нелепо рано, до срока, как истинный поэт. Мы настолько привыкли видеть его на бардовских фестивалях, концертах, тусовках, что в голове не укладывается, что Пуха больше нет. Такой громоздкий, в огромных башмаках, вечно с чужой гитарой и со своими песнями бродил он от костра к костру. "Когда мне будет 33, и я переживу Иисуса..." – не пережил... Пуха больше нет с нами, но песни остались.
Марина Ковтунова,
Сергей Назаров.

***

Когда мне будет тридцать три
И я переживу Иисуса,
Мой сын, мой ангел светло-русый
К любви тебя приговорит.
И я, чтоб сохранить тепло,
Сожму в руках его ладони,
И лик проступит на иконе
Сквозь запотевшее стекло...

Когда мне будет тридцать три,
Исчезнут многие вопросы,
В огне случайной папиросы
Пустая молодость сгорит.
Когда запущен в небо шар,
Когда укрощена стихия,
Когда прольёт слезу Мария,
Тогда пойму, как я устал.

Когда не допито вино,
В глазах моих всё та же осень.
Верхушки потемневших сосен
Увижу, посмотрев в окно.
Когда погаснут фонари
Над обмелевшею рекою,
Когда захочется покоя,
Когда мне будет тридцать три.

Андрей Коробов, декабрь 1992